Вы здесь: ГлавнаяПроектСокровищница русской философии

В первой половине 19 века в России на фоне общего культурного подъема остро начинает чувствоваться нехватка православного святоотеческого наследия, ситуация с книгоизданием сложилась крайне тяжелая - почти катастрофическая. В стране в большом количестве выпускались католические и протестантские сочинения. Более того, как ни странно, но с разрешения официальной цензуры издавалась такая враждебная христианству литература как, например, «Сионский вестник»; различные светские книги, проповедовавшие противохристианский мистицизм и оккультизм. К тому времени, как в Оптиной появились первые старцы (20-е годы века), за предшествующие пять десятилетий не было издано практически ни одного труда о православной вере, - кроме непосредственно относящихся к православному богослужению.

В 1845 году философ-славянофил Кириевский, издававший в Москве журнал «Москвитянин», предложил оптинскому старцу Макарию (Иванову) помещать у себя в журнале статьи духовного содержания. Отец Макарий ответил, что хотел бы разместить рассказ о старце Паисии (Величковском), знаменитом подвижнике и переводчике «Добротолюбия» на славянский язык. Эта статья вскоре и появилась в «Москвитянине». Так началось их литературно-издательское сотрудничество.

Через год Макарий Оптинский гостил у Киреевских в их имении. Зашел разговор о том, как сильно не хватает в России и современной русской культуре книг духовного содержания, которые могли бы стать руководством к деятельной христианской жизни, - старец Макарий рассказал, что у него хранится много рукописей аскетических творений святых отцов в переводах старца Паисия (Величковского). Прозвучала идея издания этих рукописных переводов. Так у истоков оптинского книгоиздания стали старец Макарий (Иванов) и выдающийся русский философ Иван Киреевский. Именно они пришли к идее книгоиздательства, развернувшуюся в широкую работу христианского просвещения страны, в дальнейшем обратившего на себя внимание всей образованной России.

Все началось с того, что глубокую православную веру обрела супруга Ивана Кириевского Наталья Петровна Киреевская, проживавшая вместе с мужем недалеко от Оптиной (село Долбино - всего в сорока километрах от монастыря). В 1836 году она познакомилась со старцами пустыни, и стала духовным чадом отца Макария. Позже она обратила к Православию своего мужа – оторвав от изучения немецкой философии - от чтения Шеллинга и Гегеля. Благодаря ей Киреевский тоже становится глубоко верующим христианином, и чадом старца Макария, оказавшего большое влияние на выдающегося русского философа.

 

Первые труды увидели в свет в значительной мере благодаря средствам Киреевского. Он также следил за их печатью, проверял корректуры, переводил тексты, для чего часто посещал Оптину пустынь. С Киреевских начинается паломничество в Оптину многих видных представителей русской интеллигенции. Среди них впоследствии были такие выдающиеся деятели русской культуры как Погодин, Аксаков, Тургенев, Гоголь, Достоевский, А.К. Толстой, Л.Н. Толстой.

По совету Кириевского в Оптину приехал Гоголь, - «Я вошел к старцу одним, а вышел – другим», – вспоминал позднее Гоголь о своем первом посещении старца Макария.

Когда Иван Васильевич Кириевский неожиданно умер в 1856 году в Петербурге от холеры, по завещанию его похоронили именно в Оптиной пустыни. На могиле философа написаны слова «Премудрости возлюбих от юности моя... Познав же, яко много одержу, аще не Господь даст, приидох ко Господу». Могила Киреевского расположена у алтарной стены Введенского собора Оптиной пустыни.

Первой изданной книгой стала «Житие и писания молдавского старца Паисия Величковского» (1847 г.). Монаху и старцу Паисию (1722 – 1794), знаменитому переводчику «Добротолюбия» на славянский язык, принадлежит честь обновления русской монашеской жизни. И именно Оптина пустынь, ее литературно-издательская деятельность явилась потом лучшей и единственной продолжательницей его дела. После выхода книги издатель столичного журнала «Маяк» С. Бурачек написал старцу Макарию в письме: «Выход книги отца Паисия – знамение величайшей милости Божией, и произведет перелом в наших обителях и семинариях».

Макарию Оптинскому в издании славянских переводов Паисия Величковского помогали иеромонах Амвросий (который потом сменит Макария на посту руководителя издательства), а также монахи отец Ювеналий, отец Леонид (Кавелин) и отец Аникита. Все они ежедневно собирались в келье Макария, и трудились над переводами, причем без ведома Макария в ту или иную рукопись не вставлялось никакое слово или выражение.

Оптинским монахам в их издательской деятельности также активно помогали профессор Московского университета и наперсник Гоголя, издатель его сочинений С.П. Шевырев (какое-то время он был деканом философского факультета МГУ), цензор и профессор Московской духовной академии Н.Ф. Голубинский.

Для участников оптинского издательства были характерны тщательное внимание к каждому слову и стремление соблюсти точность в передаче аскетической терминологии, сохранить соответствие духовному языку греческих оригиналов. В одном из писем И.В. Киреевский пишет о. Макарию: «Позвольте мне сказать мое мнение о двух словах в вашем переводе: “созерцание” и “доброе”. Для чего предпочитаете Вы созерцание слову видение, зрение? Первое – новое, любимое западными мыслителями, и имеет смысл более рассматривания, чем видения. Потому нельзя, например, сказать, что ум от состояния молитвы возвышается к степени рассматривания. Если же один раз необходимо греческое слово Феориа перевести видение, то не худо бы, кажется, и всегда одному слову усвоить один смысл. Таким образом, может у нас составиться верный философский язык, согласный с духовным языком словенских и греческих духовных писателей. Второе слово: доброе, которое на словенском языке, кажется, значит то же, что и на русском прекрасное, Вы везде изволите и на русском языке переводить словом: доброе. От этого, мне кажется, в некоторых местах выходит неполный смысл. Например, в конце 27 слова Исаак Сирин, кажется, приписывает второму чину разума совершение и доброго (по естеству) и изящного. По словенски первое название благое, а второе доброе. Поэтому, всю деятельность изящных искусств можно отнести к области разума этой степени. Если же слово изящное, или прекрасное, заменить словом доброе, то весь этот смысл пропадает» (письмо 21-го августа 1852-го года)

Подготовленные и изданные за 50 лет в Оптиной книги организуют три отдельные группы: издания святоотеческой аскетической литературы, русской аскетической литературы и церковно-исторические издания. Среди них знаменитые «Душеполезные поучения аввы Дорофея» в переводе иеромонаха Климента Зедергольма, которые оправданно считаются азбукой православной духовности и той книгой, с которой новичку вообще стоит начать знакомство со святоотеческой литературой. Не менее известна «Лествица» Иоанна Лествичника – выдающийся, «едва ли не важнейший» (по слову С. Аверинцева) памятник святоотеческой аскетической литературы. Она была издана в Оптиной сначала в 1851 году на славянском языке, потом в 1862 г. на русском. Над ее переложением и переводом много потрудился Амвросий Оптинский. «Лествица» была одной из самых любимых книг Гоголя. Сохранилось свидетельство о том, что во время первого посещения Гоголем Оптиной пустыни в июне 1850 г. писателю «предложено было <...> конечно, с благословения старца Макария, прочитать книгу св. Иоанна Лествичника. Прочитавши оную, Гоголь высказался о ней так: «Какая глубокая психология!»

Всего Оптинское дело книгоиздательства просуществовало более 70 лет – с 1846 по 1918 годы. В январе 1918 года монастырь был закрыт декретом СНК, прекратилась и книгоиздательская деятельность. Однако еще весной 1918 года почтой приходили книги, которые ранее по каталогам заказали читатели. Символично, что последней книгой, изданной в дореволюционной Опитной, было жизнеописание иеросхимонаха Льва – первого оптинского старца. Именно его биография и стала последней книгой дореволюционного оптинского книгоиздания. 

https://www.rusroads.com/media/102588-izdatelskaya-deyatelnost-optinoy-pustyni