Русский язык – язык нашей Родины. Русский язык неотделим от русского народа. И народ наш, как и любой другой, неотделим от своего языка. Язык и народ – одно, ведь, согласитесь, трудно представить себе народ без языка, а язык – без народа. Не зря «язык» со старославянского так и переводится – «народ».

Искони бе слово и слово бе от Бога и Бог бе слово. Се бе искони у Бога и тем вся быша.
Ин. 1:1-2

«Искони было слово…» - так начинается текст Евангелия от апостола Иоанна в Остромировой рукописи. «Искони» можно перевести как «в начале» или «из кона». Слово «кон» было одно из самых святых слов в древней Руси. Понятие кона олицетворяло собой и связь времен, и поколение людей, и родовую принадлежность (испокон веков, исконно русский). А иносказательно кон – это зеленеющая, то есть существующая в данный момент часть дерева Рода, символически обозначающая народ, живущий по заповедям Божьим. Кон – это отражение образа Божьего в древе Рода, а «искони» - момент, когда Род стал жить по Его заповедям.

Мы живем в России и говорим по-русски. Русский – наш язык, и мы действительно верим, что он великий и могучий, как говорил поэт.
Мы гордимся своим языком, его богатством и красотой, и в то же время вроде как-то уже стало привычным то, что наш родной язык вот-вот подойдет к порогу очередной языковой реформы. Стало привычным то, что в нашем языке постепенно исчезают или становятся непонятными для нас искони русские слова, но то и дело появляются новые, часто заимствованные из других языков, модные словечки. Привычным стало и то, что изменяющийся на глазах язык становится нормой общения, нормой переписки, нормой вещания СМИ, литературной нормой! Тургенев, наверно, удивился бы, узнав, что к описанной им проблеме отцов и детей добавится еще и то, что родители перестанут понимать своих чад – настолько будет отличаться их речь, впитавшая в себя сплошные неологизмы. Но и это для нас стало привычным

«Русь! Русь! вижу тебя, из моего чудного,

прекрасного далёка тебя вижу…Русь! чего же ты

хочешь  от  меня?.. Здесь  ли  не  быть  богатырю,

когда  есть  место,  где  развернуться  и  пройтись

ему?.. У! Какая сверкающая, чудная, незнакомая

дотоле даль! Русь!..»                                 
Н.В.Гоголь

В далёком теперь уже школьном детстве, заучивая русский алфавит, приходилось много раз повторять: «а», «б», «в», «г», «д»…

Глядя на меня, мать с каким-то упоением, внутренне озаряясь, начинала вдохновенно вторить мне нечто незнакомое: «аз», «буки», «веди», «глаголь», «добро», «живеди»…

Оказывается, это была старая русская азбука, утраченная нами в 1918 году. Её заменили современным алфавитом. Но в гимназии, где мама училась до революции, его не знали, а каждая русская буква обозначалась целым словом.

« Да умножится, да возрастет усердие к русскому

слову и в делателях, и в слушателях! »

А.С. Шишков

Наша многострадальная история полна ходячих штампов, прочно укоренившихся в сознании поколений. Русский человек вообще очень наивен, отличаясь от практичного европейца какой-то неизбывной детской простотой. Доверие же его к печатному слову было безгранично. Им-то успешно и пользовались, следуя политической конъюнктуре, чуждой идеологии или другим не лучшим мотивам. В итоге Государь  Император Николай II был непременно безвольным, но почему-то «Кровавым»; П.А.Столыпин ассоциировался  со  «Столыпинской реакцией»; а военный министр Царя Александра I граф А.А. Аракчеев - с пресловутой «Аракчеевщиной».

Нынешнее псевдодемократическое время отличается крайним оскудением разговорной речи и безудержным разгулом сквернословия. Пресловутый «прикол» с многими вариациями замещает почти весь словарный запас молодежи, недостаток которого как раз и восполняет пестрая нецензурная брань с особенно любимым «блином». Ее не стесняются. Нередко даже соревнуются в ней, независимо от пола, с явным намерением перещеголять друг друга.

«Мне уже кажется, – сокрушенно замечает по этому поводу учредитель известной газеты «Свет Православия» из г. Лысково Н. Лобастов, – что я не смогу найти ни одного молодого человека, который бы не ругался матом…Или я все-таки ошибаюсь? Они это делают спокойно, методично, уверенно…И это – будущие отцы?!»

Татищев (Василий Никитич) - известный русский историк, родился 16 апреля 1686 года в поместье отца его, Никиты Алексеевича Татищева, в Псковском уезде; учился в московской артиллерийской и инженерной школе под руководством Брюса , участвовал во взятии Нарвы (1705), в Полтавской битве и в прусской кампании; в 1713 - 14 годах был за границей, в Берлине, Бреславле и Дрездене, для усовершенствования в науках. В 1717 году Татищев снова был за границей, в Данциге, куда Петр I его послал хлопотать о включении в контрибуцию старинного образа, о котором шла молва, будто он писан св. Мефодием; но магистрат города не уступил образа, а Татищев доказал Петру неверность предания. Из обеих своих поездок за границу Татищев вывез очень много книг. По возвращении Татищев состоял при Брюсе, президенте берг- и мануфактур-коллегии, и ездил с ним на Аландский конгресс. Представление, сделанное Брюсом Петру Великому о необходимости подробной географии России, дало толчок к составлению "Русской Истории" Татищеву, на которого Брюс в 1719 году указал Петру, как исполнителя подобной работы. Татищев, посланный на Урал, сразу не мог представить царю план работы, но Петр не забыл об этом деле и в 1724 году напомнил о нем Татищеву Принявшись за дело, Татищев почувствовал необходимость в исторических сведениях и потому, отодвинув географию на второй план, принялся собирать материалы для истории. Ко времени начала этих работ относится другой, тесно связанный с ним план Татищева: в 1719 году он подал царю представление, в котором указывал на необходимость размежевания в России. В мысли Татищева оба плана связывались; в письме к Черкасову в 1725 году он говорит, что был определен "к землемерию всего государства и сочинению обстоятельной географии с ландкартами".