ИЗБРАННИЧЕСТВО МИНИНА | Печать |  E-mail

Четыреста лет назад 5 августа 1611 года святой Патриарх Гермоген из заточения в подвале Чудова монастыря Москвы отправил через верных людей своё последнее прижизненное послание. Предназначалось оно для Нижнего Новгорода и су­щественно отличалось от всех прежних. На этот раз послание Предстоятеля-мученика Русской Православной Церкви было очень конкретным. Святейший призвал нижегородцев поднять­ся на освобождение русской столицы и России от иноземных за­хватчиков и благословил взять для этого великого дела из Казани святую чудотворную Казанскую икону Божией Матери, которую сам же и обретал там 8/21 июля 1579 года в бытность простым приходским священником. Кроме того, он особо предостерегал нижегородцев об опасности, исходившей от казаков, которые не­задолго до этого по подложному письму изрубили на своём кругу главу Первого Народного Ополчения — Прокопия Ляпунова.

Следует заметить, что пытаться разобраться в давних собы­тиях Смутного времени в России начала XVII века со светских позиций официальной истории есть дело совершенно пустое и бессмысленное. Такой подход только осложнит и запутает пони­мание того драматического периода в жизни родного Отечества, ибо ключ к разгадке его лежит в духовной сфере, где действует независимый от людей всеведущий Промысл Божий. Не случай­но Лаврский игумен Андроник писал по случаю 600-летия со дня преставления святого Печальника и Игумена Земли Русской, Преподобного Сергия Радонежского:

«И когда уже казалось, не будет надежды на спасение Роди­ны, в то время в Нижнем Новгороде жил благочестивый человек Косма Минин. Он был простым торговцем мясом и не помышлял о том, чтобы возглавить борьбу за освобождение России, так как по общественному положению он находился внизу иерархиче­ской лестницы. Но вот однажды, осенью 1611 года, во время сна ему является Преподобный Сергий и говорит: «Собирай казну, собирай людей и веди их на освобождение Москвы!» Косма, ко­нечно, не поверил этому явлению. Потом это случилось второй раз, третий. И в третий раз Преподобный Сергий ему сказал: «Для того, чтобы ты удостоверился в истинности, ты заболеешь». И он добавил: «Старые уже не пойдут на освобождение России, только от юных это может начаться». В удостоверение истинно­сти явления Преподобный Сергий поразил Коему болезнью. Тог­да Косма во всём последовал тому, что ему сказал Преподобный».

Этот непреложный факт прямо или косвенно, серьёзно или скептически упоминают практически все авторы исторических и художественных произведений, затрагивающих Смутное время. Например, известные нижегородские писатели В. И. Костылев и В.А. Шамшурин. Для первого, в частности, воспитанного в ате­истическом духе, явление Преподобного Сергия представляется умышленно придуманным настоятелями Спасо-Преображен- ского собора Нижегородского Кремля — протопопом Саввой Евфимьевым и Свято-Вознесенского мужского монастыря — ар­химандритом Феодосием — по уговору с Кузьмой Мининым для более эффективного сбора денег на Ополчение.

Не в пример Валентину Ивановичу, куда основательнее по­дошёл к этому вопросу гшсатель-историк из Москвы, авторитет­нейший биограф князя Дмитрия Михайловича Пожарского, автор исторического романа-хроники «Дмитрий Пожарский» Д.В. Евдо­кимов. Почти за полвека работы над эпохой Смутного времени он изучил русские летописи и народные сказания, разрядные книги и другие архивные источники, а также множество воспоминаний польских, итальянских, французских, английских, немецких, гол­ландских и шведских современников тех далёких событий. Это позволило Дмитрию Валентиновичу строго документировать свой объёмный труд, сделать его убедительно-доказательным. Он приводит очень важное свидетельство, что чудесное видение Ми­нину было не когда-нибудь, а в следующую же ночь после оглаше­ния послания Патриарха Гермогена в Нижнем Новгороде:

«В те дни он не в доме, а в саду ночевал, в повалуше. Так вот, лежит он в темноте, вдруг сверху яркий свет и голос: «Повелеваю тебе, Козьма, казну собирать, ратных людей наделять и с ними идти на очищение Москвы от ворогов». И понял Козьма, что слы­шит он голос святого Сергия! Однако когда проснулся поутру, сомнение его взяло - точно ли видение было? Да и видано ли, чтобы ему, чёрному мужику, такое дело было доверено? Никому ничего он не сказал, а ночью снова голос слышит: «Разбуди всех уснувших и иди на Москву». И опять Козьма не поверил. А на третью ночь — тот же голос, но уже грозно рёк: «Вставай и иди! На то есть Божие изволение помиловать православных христиан и от великого смятения привести в тишину!» «Пришёл Козьма в трепет от этого нового видения и даже заболел тяжко, лежал дол­го, не шевелясь. Однако превозмог свою болезнь и сомнения и, решившись исполнить повеление свыше, стал думать, как начать это великое дело. Как раз в этот же день избрали его земским ста­ростой. И понял Козьма, что это случилось по Божию указанию, и тогда обратился Минин ко всем людям посадским, рассказал им о своих видениях и рёк ещё: «Московское государство разоре­но, люди посечены и пленены, невозможно рассказать о таковых бедах. Бог хранил наш город от напастей, но враги замышляют и его предать разорению, мы же нимало об этом не беспокоимся и не исполняем свой долг!»

Почему же Божиим Промыслом на великий подвиг спа­сения России был избран именно нижегородец Кузьма Минин, казалось бы, самый простой на первый взгляд человек низкого происхождения? Конечно, каждому хорошо известно, что пути Господни неисповедимы. Тем более, что Бог зрит сердце человека, что недоступно людям. И как очень точно выразился М.Ю. Лер­монтов в стихотворении «Смерть поэта»: «И мысли и дела Он знает наперёд».

И всё же, если обратиться к образу великого земляка, то многое становится понятным.

Семейство Мининых отличалось выраженным благочести­ем, в основе которого лежало твёрдое исповедание Православия. Его не могли поколебать никакие соблазны быстротекущего вре­мени и отступления от святоотеческой веры. Не случайно отец Кузьмы Минина стал монахом Мисаилом Свято-Вознесенского Печёрского мужского монастыря, в поминальном синодике кото­рого, кроме него самого, были также записаны Кузьма и его сын Мефодий, или Нефёдий. То есть знаменитый сын и внук насельни­ка обители. И совершенно неправильным представляется досужее предположение одного из биографов Кузьмы Минина, И.И. Голо­ва, писавшего: «В Нижнем отцу Кузьмы, видимо, не повезло, он ушёл в монастырь и там постригся под именем Мисаила».

В монастырь уходили, как правило, заботясь о спасении души, что и сделал родитель великого нижегородского патриота. Только это и двигало его искреннее желание постричься в мона­хи, чтобы посвятить остаток жизни уединённой молитве и мона­стырским послушаниям под руководством опытного духовника и в окружении иноческой братии.

Точно так же поступила под старость лет и вдова Кузьмы Минина, Татьяна Семёновна, приняв монашеский постриг, а за­тем и великую схиму с именем Таисии, предположительно в Вос­кресенском женском монастыре Нижегородского Кремля. Ин­тересно, что духовником её был «чёрный пои Мисаил». Можно думать, что это был никто иной, как свёкор, ставший к тому вре­мени опытным в духовном делании иеромонахом, то есть, тем са­мым «чёрным попом», которого упомянула в своём исследовании Н.И. Привалова, ещё один биограф Минина.

Имя схимонахини Таисии, по свидетельству А.Я. Садовско­го, рядом с Мефодием находилось в синодике Архангельского со­бора Нижегородского Кремля. Аналогично Г1.И. Мельников-Пе­черский нашёл имена Кузьмы Минина и его сына Нефёда, или всё того же Мефодия в поминальном синодике Спасопреображен- ского кафедрального собора.

Твёрдое исповедание святоотеческой православной веры у «торгового человека из простых людей» Кузьмы Минина, кото­рый к тому же был «смышлён и язычен», прекрасно сочеталось с его привлекательной внешностью. Кузьма был высок ростом, ши­рок в плечах и обладал недюжинной силой, способной укротить даже быка. Красивые карие глаза его смотрели на мир прямо и открыто, излучая доброту к людям. Естественно, что всё это как нельзя лучше привлекало к нему народ.

Семья Кузьмы до 1612 года жила в небольшой Благове­щенской монастырской слободке, чуть более двадцати домишек которой примыкали к древней обители с южной стороны. Её местоположение уточнялось как «на горе, на всполье», что не­которых исследователей потянуло на Гребешок. В действитель­ности же дом Минина находился, можно сказать, в полугоре, у святого храма Рождества святого Пророка и Предтечи Иоанна, Крестителя Господня, сохранившаяся колокольня которого и по сей день заметно выделяется слева от разорённого ныне Мельза- вода-2. Теперь это улица Гаршина. Не так давно верх колокольни вновь увенчался небольшой маковкой с восьмиконечным право­славным крестом. Сам храм решено восстановить. Были планы воссоздать рядом с ним и дом великого патриота.

Кстати, что дом его был именно там, писал и Благовещен­ский архимандрит-историк Макарий (Миролюбов), многое сделавший своими замечательными трудами для сохранения нижегородской истории. «Со всею вероятностью можно полагать, — писал он, — что эта Предтеченская церковь была приход­ской Козьмы Минина Сухорукова, когда он был ещё незнатным торговцем и жил в своём родовом доме». Он же категорически отверг неведомо откуда возникшую версию, что Кузьма Минин жил наверху, у Похвалинской церкви, где и был погребён. Цер­ковный историк назвал это не более чем сплетней, не имеющей под собой никаких оснований.

К несчастью, с родословной великого русского патриота произошла большая путаница, которую, не подозревая об этом, повторяет и архимандрит Макарий (Миролюбов). Ею занима­лись многие исследователи, в том числе нижегородцы П.И. Мель­ников-Печерский, А.Я. Садовский, И.А. Кирьянов, И.И. Голов, Н.И. Привалова, В.А. Шамшурин и другие. Не всегда это было удачно. Например, в 1842 году, будучи чиновником Министер­ства Внутренних Дел Императорской России, установлением по­томков Кузьмы Минина по поручению властей занимался наш замечательный писатель и краевед П.И. Мельников-Печерский и привёл всех в тупик, потому что по ошибке напал на след одно­фамильца «спасителя Отечества» — Кузьмы Захарьевича Сухо­рука, а не его самого. Отсюда Павел Иванович пришёл к ложно­му выводу, что прямых потомков Кузьмы Минина нет, ибо его единственный сын Нефедий, или Мефодий вскоре после неожи­данной кончины отца тоже умер бездетным, а оставшееся иму­щество, как вымороченное, было передано в казну.

Уже в наши дни известный нижегородский краевед И. А. Ки­рьянов на основании новых архивных источников установил, что настоящий Кузьма Минин происходил из рода балахнинца Мины Анкудинова.

А его коллега И.И. Голов открыл, что у патриота, кроме стар­шего сына Мефодия, был ещё и Леонтий, видимо, много младше первого. Потомки его хорошо известны в Туле, где сохранился и герб Мининых. Он представляет собою щит, разделённый над­вое. В верхней половине перекрещённые оливковая и лавровая ветви, в нижней — шпага, вонзённая в серебряный полумесяц.

Щит увенчан дворянским шлёмом и короной. В описании герба сообщается, что основатель рода Мининых — Козьма Минин — оказал «достохвальный пример усердия к Отечеству, отдав всё своё имение на жалованье ратников, преклонил сограждан пред­принять спасительные меры и, жертвуя собою, сделался причи­ной избавления государства от гибели». Но вернёмся к начатому рассказу.

Безусловно, церковь святого Пророка и Предтечи Иоанна, Крестителя Господня, при Минине была совсем другая, сравни­тельно с той, последней, каменной, о которой свидетельствует своим видом сохранившаяся до наших дней высокая колоколь­ня. В Сотной грамоте за 1621 год она описывается так: «В старом остроге, выше Благовещенскаго монастыря у Оки реки у Остро­гу церковь Рождество Ивана Предтечи древяна и ветха с трапе­зою...»

Нетрудно предположить, что постоянный, по сути, еже­дневный путь Минина пролегал через Благовещенскую площадь, далее по улице Рождественской к Скобе, Балчугу и Кремлю, где бурлила торговая жизнь города, тесно связанная со своими боль­шими реками Окой и Волгой, которыми многое тогда доставля­лось по воде.

Несомненно, значительное место при этом в жизни Кузьмы Минина занимал храм святых бессребреников Космы и Дамиана, располагавшийся на пути к Скобе и Балчугу — на Софроновской площади, на месте нынешнего здания «Нижновэнерго». Навер­няка он постоянно заходил в него и уж точно был непременным участником престольных праздников храма, проводившихся дважды в год — 17/30 октября и 1/14 ноября.

Всё это потому, что первый из святых братьев врачей-бес- сребреников, древнехристианский подвижник веры III века Кос- ма был Небесным-Покровителем Кузьмы Минина, получившего в святом Крещении вскоре после рождения, то есть во младенче­стве, это имя по Святцам. В обыденной жизни он определяется как «день Ангела», или «именины». Благочестивые миряне, к которым, как сказано выше, относился Кузьма Минин, в этот день, как правило, обязательно исповедовались в храме, а затем при­общались Святых Христовых Таин.

Это важное обстоятельство побудило в своё время Высо­копреосвященного Иакова (Вечеркова), Архиепископа Нижего­родского и Арзамасского, правящего архиерея епархии устроить в подвале кафедрального Спасопреображенского собора в Ни­жегородском Кремле, где до 1849 года стояли только гробницы, трёхпрестольную церковь. Один её святой Престол, посвящён­ный бессребреникам Косме и Дамиану, появился как раз потому, что «первый был ангел Козьмы Минина».

Два других Престола нижней церкви собора — святого Ве­ликомученика Димитрия Солунского и Казанской иконы Божией Матери — также были связаны с событиями 1612 года, потому что имя первого «носил князь Димитрий Михайлович Пожарский», а вторая — «послужила орудием чудесного избавления Москвы» и России от иноземных захватчиков.

Кстати, здесь хочется сказать об именах. Они в быту, в по­вседневном обиходе существенно отличаются от Святцев, кото­рые на протяжении веков сохраняют их в неизменном исходном виде. Народное же сознание и язык переделали святочные имена на свой лад для удобства пользования в быту. В результате имена из Святцев трансформировались, приобрели несколько другое звучание и произношение. Так, например, Иоанн стал Иваном, Пелагия — Пелагеей, Полиной, Полей; Иосиф — Осипом, Геор­гий — Егором, Матрона — Матрёной... Отсюда мало кто узнает в просторечивом «Осяне» — Осипа, тем более, Иосифа.

То же самое произошло и с Космой, которого народный язык превратил за века в Кузьму. Пытаться унифицировать это имя в какое-то единственное, на чём, например, настаивал И.И. Голов, утверждая, что Минин не называл себя Козьмой, - невозможно. Это удалось, пожалуй, одним только армянам, которые русское имя Александр с множеством производных сузили до усечённо­го «Сашик». Современных же вариаций Космы в русском языке найдётся немало. Достаточно вспомнить одну лишь знаменитую «Кузькину мать».

Само собой разумеется, что подвиг Минина, как и народный подвиг 1612 года в целом, протекал в теснейшем, точнее, нераз­рывном единении с Православной Церковью, что мы особенно отчётливо видим у известного историка Русской Православной Церкви Н. Тальберга:

«Митрополит Ефрем Казанский благословлял патриоти­ческое делание кн. Димитрия Пожарского и Косьмы Минина, создавших второе народное ополчение в Нижнем-Новгороде, обосновавшееся потом в Ярославле. Ближайшим помощником Минина в его почине был нижегородский протопоп Савва. Дело это горячо поддерживал и архимандрит тамошняго Печерского мон. Феодосий. Митрополит Кирилл Ростовский был духовным руководителем и миротворцем ополчения».

Нижегородская епархия была учреждена лишь в 1672 году. До этого вся Нижегородчина с храмами, духовенством и миря­нами относилась к Казанской. Местное управление возлагалось на настоятеля кремлёвского Спасопреображенского собора, кем был тогда протопоп (современный протоиерей) Савва Евфимьев. Независимым от него являлся только настоятель Свято-Возне- сенского Печёрского мужского монастыря архимандрит Фео­досий. Они-то первыми и узнали от Минина о явлении Препо­добного Сергия и его повелении. Оба этих священнослужителя ревностно взялись за всенародное оглашение чуда и выполнение Божией воли.

«Протопоп Савва и архимандрит Печёрского монастыря Феодосий, — иронизировал романист В.И. Костылев, — по уго­вору с Мининым, после каждой службы в храме твердили бого­мольцам о гибели, грозящей Москве...»

На самом же деле шла ежедневная горячая проповедь. Эти трое нижегородцев, не жалея ни времени, ни сил везде и всюду призывали народ на освобождение русской столицы. С помо­щью Божией их горячее слово обрело силу, и со всех сторон в Нижний, Новгород потянулись добровольцы, желавшие встать в ряды нового Ополчения. Каждый шаг по его созданию получал благословение о. Саввы и архимандрита Феодосия, привлекая на ополченцев Благодать Божию.

Эта же дружная троица единым духом решила призвать в качестве военного руководителя Ополчения князя Дмитрия Ми­хайловича Пожарского и снарядила к нему специальное посоль­ство, в котором приняла личное участие.

Но чудесное явление Кузьме Минину Преподобного Сергия было не единственным, чрезвычайным и сверхъестественным событием, оказавшим мощное мобилизующее воздействие на народные массы. Тогда же и тоже в Нижнем Новгороде другой благочестивый мирянин по имени Григорий сподобился страш­ного видения в полуночи. Он увидел, как исчезла крыша его дома, и ослепительной яркости «свет вечный облистал комнату, куда явились два мужа с проповедью о покаянии, очищении всего государства нашего!» Случай этот, а его упоминает и известный историк Н.И. Костомаров, моментально облетел всю Россию, «... после этого во всех городах всем православным народом приго­ворили поститься, от пищи и пития воздержаться три дня даже и с грудными младенцами». Этот строгий пост не был обычным, то есть не исходил от священноначалия и уставов Православной Церкви, а стихийно принят народом «по приговору». Всё это в единении с явлением Минину, конечно же, как нельзя лучше бла­гоприятствовало общему делу пробуждения и подъёма народных масс на освобождение Родины от иноземных захватчиков.

К горькому сожалению, за словами «говядарь» или «мяс­ник», а также «староста» как-то по странности замалчивается настоящий облик Минина, искусного и неустрашимого воина с полководческими задатками, явно проявившимися в критиче­ской ситуации у Крымского брода Москвы, где гетман Хоткевич чуть было не прорвался к осаждённым в Кремле полякам. Кузь­ма вовремя увидел эту опасность и с малыми силами опрокинул врага, обратив его в бегство. После этой неудачи гетман Хоткевич потерял всякую надежду на успех и, отступив с войсками, принял решение покинуть пределы России. Но и до главных московских сражений на улицах столицы во главе Нижегородского Народно­го Ополчения Минин всё время воевал всё в той же Москве. Ме­нялись нижегородские воеводы Репнин и Алябьев, а Минин не­изменно пребывал среди воинов под их рукой. Да и дома-то было неспокойно, и не раз приходилось с отрядом наводить порядок в окрестностях Нижнего Новгорода, где, соблазнившись посулами «Тушинского вора», втягивались в Смуту легковерные поселяне.

За свой великий подвиг — «что он с боярами и воеводами и ратными людьми пришёл под Москву, Московское государство очистил» — Кузьма Минин получил звание думного дворянина с денежным окладом в 200 рублей, был введён в состав боярской Думы, награждён поместьем и вотчиной в Нижегородском уезде (сёла Богородское, Ворсма, Пумра и другие) и домом с садом в Нижегородском Кремле.

С этого времени семья патриота навсегда покинула Благо­вещенскую слободу, поселившись в кремлёвском доме.

«Основываясь на показаниях сотной грамоты Нижнего Новгорода, составленной в 1621 году, — пишет архимандрит Ма­карий (Миролюбов), — надлежит принять за верное то, что Козь­ма Минин жил в последние годы до самой смерти (1616 г.), близ кафедрального собора, в пожалованном ему царём Михаилом Фёдоровичем доме и погребён был в самом соборе».

Скоропостижная смерть при невыясненных обстоятель­ствах на обратном пути из Казани сравнительно молодого и могучего Минина очень походит на насильственную и вызвала большие сомнения у известного нижегородского историка, про­фессора В.П. Макарихина.

Гробница патриота была устроена Преосвященным Пав­лом (Пономарёвым), Епископом Нижегородским и Алатырским в 1797 году. Деньги на неё в сумме 200 рублей поступили от мо­сковского купечества. Одновременно на гробницу установили памятную дощечку с надписью:

«Избавитель Москвы, отечества любитель и издыхающей России оживитель,

Отчизны красота, Поляков страх и месть,

России похвала и вечна слава, честь:

Се Минович Козма здесь телом почивает,

Всяк, истинный кто Росс, да прах его лобзает»

Кроме этой дощечки с приведённой на ней надписью, гроб­ница имела ещё три чугунные плиты со своими надписями, ото­бражающими наиболее памятные события в жизни родной От­чизны. Особенно примечательная надпись была на третьей плите, посвящённой нижегородскому патриоту:

«Бог Иаковль.

бывшее в 1612 году, по освобождении Москвы содействи­ем приснопамятного сына отечества Козмы Минина, чрез со- бранныя полчища в странах Нижняго сего Новаграда и руко­водимые к сокрушению врага пламенноносным Пожарским, уже известно Россиянину всякому. И сие последнее избавление России от нашествия Галлов в 1812 году соверши лося, по заня­тии уже врагами древния столицы Москвы, остановленными на пути своих богопротивных движений и вспять обращённы­ми при виде конечно новоявленных ополчений, сосредотачи­ваемых в сем же Богоспасаемом граде Нижнем.

Знаменася на нас свет лица Твоего, Господи, и о имени Твоем возрадуемся во веки.

Сия сказательная доска при гробе Козмы Минина устро­йся 1815 года».

 

Последне новости

Последние комментарии

Азбука - Глаголица - Рунница

аз буки веди глагол добро есть живете зело земля иже и дервь како люди мыслите наш он покой рцы слово твердо ук
ферт ха омега цы червь ша шта ер еры ерь ять ю я е юс малый юс большой юс малый йотированный юс большой йотированный
кси пси фита ижица

 
 

Поиск по сайту:

Словарь древне-русского языка. Словарь Срезневского И.И.

Культурно-фольклорный раздел

Сейчас на сайте находятся:
 134 гостей 

Толковый словарь живого великорусского языка. Даль Владимир Иванович

 
   

2013 - Патриотический проект "Уроки Русского языка" Все права защищены.Разработано: www.aliceart.ru Сайты в кредит

Яндекс цитирования
Счетчик и проверка тИЦ и PR